Камбоджа улыбнула. Терраса слонов

«А еще скажу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, что вам зазря убиваться не советуем. Однако случилась у нас небольшая заминка с делами юго-восточными, потому и рассказы ближневосточные откладываются. Полагаю, суток на трое, не более…»

Так что продолжение рассказов пока будет из другого региона, навевающего мысли экзотические и лишенные религиозного фанатизма.

Collapse )

Камбоджа улыбнула. Байон

Сейчас выложу для затравочки пока одну фотографию, чтобы создать надлежащее впечатление и подобающее настроение, а потом чуть-чуть "попуржу" словами. Потому как Ваше мнение, безусловно, интересно, как и сам возбуждаемый в Вас интерес; но, кроме того, мне же важно изложить и свое настроение, и свои какие-никакие мысли. 

Скажу сразу: "Настоящая экзотика – здесь, в Камбодже!"

Сиам и Индия – не про то…

И всякие там художественные и считающиеся литературными воплощения – от заблудших или что-то путающих авторов, или вообще что-то, придуманное в пыльном кабинете.

Ефремов с его лезвиями и бритвами, Киплинг с книгами джунглей и Мауглями никак у меня не укладываются в сознании с реальными обстоятельствами всего в них происходящего по описанию.

Таиланд – это или новодел, или реставрация былого до внешнего вида новодела.  

А в Индии вообще никому дела нет, по-моему, до поддержания в достойном состоянии легендарных древностей. Взяли к индуистскому храму шивалингамовских времен современный металлический профиль на крышу приладили, а что – экономичненько. (Ну, ладно – чуть-чуть утрирую…)

Но тем не менее…

Collapse )

Наркотики


Наркотики

 

 

Хорошо, что у меня осталось немного дури, а то я бы не продержался до конца урока”.

 

 

Притягательность камбоджийской извращённой атмосферы в том, что, уже просто живя в Пномпене, мозги начинают немного меняться,  это как наркотик. Но, тем не менее, есть ещё множество других стимуляторов, которые помогают пномпеньским жителям получать кайф от окружающей действительности. Хотя повседневное употребление дешёвых и легко доступных наркотиков в Камбодже блекнет по сравнению с повседневным употреблением дешёвых и легко доступных женщин, тем не менее открытое, без стеснения, потребление наркотиков приветствуется большим количеством иммигрантской коммуны. Также как и другой основной пномпеньский порок, лёгкие наркотики легко доступны, и их не сложно купить. Это вкупе с тем фактом, что их использование не служит помехой в успешном преподавании английского языка, и играет большую роль в пномпеньской магической формуле дешёвых женщин, наркотиков и легкого заработка.

До апреля 1997 года употребление марихуаны не было запрещено. Её можно было, впрочем, как и сейчас, купить на рынке по чрезвычайно низкой цене, обычно по 20 долларов за килограмм. Героин же официально запрещён, поэтому и продаётся и потребляется скрыто. Но всё равно он достаточно дёшев, его легко найти и я ни разу не слышал, чтобы у кого-нибудь были проблемы с продавцами или полицией. Не только цена, 50 долларов за грамм, малая толика, по сравнению с тем, что обычно платят за границей, но чиcтота порошка, практически 100 – процентная, гораздо выше, чем обычная доза, продаваемая в Штатах.

Но рынок наркотиков не ограничен только товаром, производимым в этом регионе. Пномпеньские аптеки также хорошо обеспечены, как и плохо контролируемы.  О рецептах здесь ничего не слышали, и огромное количество амфетаминов и барбитуратов (запрещённых на Западе, и продажа которых находится под контролем) открыто, законно и недорого продается на пномпеньских прилавках. И, наконец, самые дорогие наркотики, такие как «экстази» и ЛСД завозятся контрабандой в Камбоджу и продаются по ценам, сопоставимым с европейскими.

Незаконное употребление наркотиков среди кхмеров не вызывает особого беспокойства. Мистер Ритх, кмерский журналист, объясняет, что «ганжа спокойно растёт на полях вдоль рек. Крестьяне лишь разбрасывают семена, и та сама растёт, им совершенно не нужно за ней ухаживать. Пожилые люди курят её, а молодые рассматривают это всего лишь как привычку стариков. У некоторых есть традиция добавлять марихуану в пищу, например, в куриный суп по утрам. Но таких людей немного, и Министерство здравоохранения не видит повода для беспокойства». Большинство считает ганджу «старомодной», «наркотиком пожилых». Камбоджийцы которые хотят поймать кайф, скорее всего прибегнут к алкоголю, или приобщатся к импортным гламурным наркотикам – амфетаминам или «экстази». Эти наркотики и служат главной целью полицейских облав и принудительных мер, потому что именно они, а не марихуана, главная угроза камбоджийской молодёжи.

Однако самой большой «наркотической проблемой», стоящей сегодня перед Камбоджей является табак. Табачные гиганты в этой маленькой бедной стране тратят миллионы долларов, используют рекламные афиши, концертную рекламу, лотереи, прямые без посредников продажи и все прочие средства для того чтобы «подсадить» камбоджийцев на свои марки сигарет. Помимо табака другой наркотической проблемой большинства камбоджийцев является их любовь к таблеткам. Малейшее недомогание служит поводом пойти в аптеку, чтобы купить целый набор всевозможных пилюль.

В то время как потребление марихуаны среди кхмеров ограничено использованием в супе и пожилыми людьми, иностранцы этим не ограничиваются. Прикуривание «косяка» в «Маджестик» привлечёт не больше внимания, чем открытие банки содовой. Наверху, на гестхаусовском крыльце, почти всегда на столе лежит общественная ганджа. Стив поясняет: «Трава такая дешёвая, что не имеет смысла лично владеть ею. Мы просто оставляем немного на столе, чтобы не напрягать народ походами наверх к себе в комнату, чтобы взять свою заначку». Он машет «косяком», напоминающим сигару, который он курит, как доказательством, и с мнимой серьёзностью говорит: «Этот «косяк» состоит из двух компонентов. Из бумаги и травы. Так вот, я хочу, чтобы ты уяснил, что бумага более дорогой ингредиент». Иногда сразу так много огромных джоинтов передаётся вокруг стола, что, просто, не хватает лёгких, чтобы их все выкурить. От вида большого количества невыкуренных джоинтов, дымящихся в пепельнице, у какого-нибудь бедного минеаполисского студента, копящего на осьмушку пакетика, навернулись бы слёзы.

При такой дешёвой траве и таком малом количестве ответственности, курение не ограничивается только вечерами. Очень скоро я привык к тому, что люди курят за завтраком, или за обедом, перед тем как идти на работу. Как и в случае с проституцией, все относятся к этому явлению по разному, и естественно, что бывают полярности. Одни курят редко, только в особых случаях, а на  другом полюсе - такие, как например, Санста (прозвище), 35-ти летний швед, едва ли помнящий своё настоящее имя. В течение четырёх месяцев, которые он провёл в Камбодже, в те моменты, когда он приходит в себя он только и делает что покупает, измельчает, скручиваеет и курит ганжу.

Камбоджа, однако, несовершенный рай для курильщиков. Наиболее часты претензии по качеству травы. «Это сено»,- жалуется один из местных ценителей. «Агротехника примитивная. Они ещё не научились правильно заготавливать её, поэтому на рынках она пересушенная и жёсткая. Но,- признаёт он,- можно найти отличные почки. Эй, доллар за фунт, всё равно это выгодно».  Лучший товар зарезервирован на экспорт, и его проще всего найти в портовых городах Кампонгсаоме (Сиануквиле) и Кохконге рядом с тайской границей. Однако заполучить товар экспортного качества, несколько труднее, чем просто пройти по рынку; нужны связи людьми, которые этим занимаются и которые готовы перенаправить часть заказа на внутренний рынок. Но всё это слишком сложно для курильщиков «Маджестик», их вполне устраивает «сено» в большом количестве.

Я  познакомился с более тяжелыми наркотиками во время своего первого визита в Пномпень вскоре после прибытия. Во время трапезы с Эриком он вдруг неожиданно замер во время своей обличительной речи по поводу того, какие мерзавцы эти атеисты и гомосексуалисты, а католики «сама наивность». «Чёрт, совсем забыл про время. Подожди, я сейчас вернусь». Я воспользовался передышкой и стал слушать, о чём говорят за столиками вокруг. Он вернулся через минут десять довольный и повеселевший. «Вовремя я вспомнил. А то у меня на сегодняшний вечер «герыча» совсем не осталось, а мой дилер обычно к восьми часам уже всё распродаёт. Это был бы ..здец, если бы я ничего не раздобыл». Мой приятель вышел из-за стола на пару минут, как будто за сигаретами,  и вернулся обедневшим на 50 долларов и богаче на один грамм чистейшего высококачественнейшего героина.

Мне всегда казалось, что «грамм» это очень мало. Но на самом деле это довольно существенное количество порошка в эриковском пакетике. «Я не наркоман,- продолжает он лениво,- поэтому этого пакетика мне хватит на месяц». Эрик сворачивает из красненькой 500-риэлевой купюры трубочку и затягивает носом одну линию. Колеблясь, я делаю то же самое. Немножко щекотно, но не неприятно, и присутствует странный химический вкус. Эрик засасывает все остатки со стола. «Остатки сладки,- смеётся он. – С первого раза тебя не зацепит сильно, поэтому завтра надо повторить».

Не удивительно, что количество потребляемого героина разнится. Эрик, со своими двумя-тремя разами в неделю – «умеренный пользователь». Он достаточно дисциплинирован, чтобы поддерживать свою зависимость на минимальном уровне. Остальные же обитатели «Маджестик» потребляют героин нерегулярно – пару раз в месяц, чтобы немножко добавить куражу на вечеринках, или чтобы слегка взбодриться перед занятиями. Хотя частое употребление героина атипично, тем не менее, встречается. Один учитель, один из многих рядовых пользователей, рассказывает: «Вчера вечером заходил Филипп. Я в тот момент развлекался с одной «птичкой» из Туол Кок, и тут он постучал в  дверь. Выглядел он неважно. У него кончилась дурь, его дилера не было в городе. Прошло уже восемь часов с момента последнего потребления, и вид у него был ужасный. У меня оставалось пол-грамма. Так он прямо на месте смешал это с водой из бутылки, поскольку вода из под крана, как ты знаешь, плохая, и вколол это себе в вену. Бедная «птичка», с которой я был, не могла поверить своим глазам.

Стив, который нюхает героин от случая к случаю, с трепетом говорит: «Филипп – нормальный чувак. Он, наверняка, отдаст в два раза больше чем взял. Он из очень богатой семьи из Франции. Он сидит на героине с 1985 года, и сейчас он колет по пол-грамма четыре раза в день».

Эрик взбешен. «Ты хочешь сказать, что он потребляет в день столько, сколько мне нужно на два – три месяца?» Факт, что Филипп колет два грамма в день, вместо того чтобы нюхать его, экстраординарный. Рейнер замечает, что «он экономит много денег, будучи наркоманом в Камбодже, а не во Франции». А Стив добавляет: «Поэтому он сюда и приехал. На деньги, которые он тут съэкономит, покупая дурь по камбоджийским ценам, он может много чего сделать. И самое главное, два грамма – это лишь чтобы не было ломки, а не чтобы поймать кайф».

Есть один фактор, который несколько ограничивает потребление героина, это то, что он снижает сексуальные функции. В «Шэмпейн» я был свидетелем Эриковского оригинального решения этой проблемы. Он присоединился к компанни в «Шэмпейн», не смотря на то, что уже ни на что небыл способен после понюшки героина. Потрясающая вьетнамка медленно подошла к нему и заглянула в его мутные глаза. «Мне вот эта нравится,- сказал он мне.- Красивая узенькая щелка, симпатичные маленькие сиськи. Я бы не прочь пойти с ней домой, но я знаю, что у меня не встанет». Вдруг он воодушевился и просит меня перевести.  Хотя слово «импотент» по-вьетнамски я еще не выучил, я пытаюсь объяснить ей окольными путями. Эрик не может иметь секс, но он готов заплатить девушке 5$, вместо обычных 10-15$, просто, чтобы та спала с ним.

Она подозрительна, но я убеждаю её, что физические возможности Эрика в настоящий момент ограничены. Я перевожу её ответ Эрику. «Она попробует найти клиента, который готов заплатить полную сумму. Если ничего не найдёт, то пойдёт с тобой. Но если ты попробуешь что-либо сделать, после того как обещал не делать, она отрежет тебе член». Всё еще находясь во власти героина, и не способный на совершение полового акта, Эрик улыбается, зная, что и он сам, и его орган в безопасности.

По сравнению с ганджой и героином, употребление которых более или менее регламентировано, всякого рода мединцинские преператы потребляются часто от случая к случаю, в целях эксперимента или при ломках. Эвелин рассказывает, как в первый раз она попробовала депрессант под названием «Рохипнол»: «Я думала, будет прикольно провести урок слегка навеселе. Я пробовала подгадать по времени, чтобы «приход» был к концу занятий. Оставалось минут десять до конца урока, когда оно подошло, и я едва могла стоять на ногах. Я стала бормотать что-то несвязное. Хорошо, что присутствовал ещё мой коллега, кхмерский учитель. Он вышел вперед и продолжил урок, а я стояла в стороне, кивая и улыбаясь». Стив рассказывал, как он дал однажды амфетамин «Ритилин» своей подруге: «От дури она перевозбудилась. Она ещё и курнула к тому же перед этим. Она забралась на меня сверху, и у неё был многократный оргазм. Круто».

В отличие от переборов в сексуальных контактах, каких-то особых историй, рассказывающих о привычках людей, связанных с наркотиками, гораздо меньше. В каждодневных беседах они (наркотики) лишь часто упоминаются, добавляя некоторую изюминку. Вот несколько выдержек из моих записей:

 

«Приятно немного нюхнуть, после того как потрахался».

 

«Мои студенты дали мне несколько килограммов травы с поля их дядюшки. Говно редкостное».

 

«Да, не следовало мне принимать эту дрянь перед тем как идти в Туол Кок. Мой член совсем усох, девки сходили с ума, пытаясь его поднять из пепла, а меня качало внутри этих картонных стен».

 

«Хорошо, что у меня осталось немного дури, а то я бы не продержался до конца урока».

 

«Я шел по рынку, думая, чтобы мне купить для своих друзей в Австралии. И когда я проходил мимо прилавка с ганджой, первой мыслью было: «Вот это было бы круто! Я привезу им несколько фунтов покурить». В эту самую минуту я совершенно забыл, что это абсолютно противозаконно в нормальных странах».

 

«Я не наркоман. Я просто ем немного таблеток, когда мне становится нехорошо оттого, что я не принимал их несколько дней».

 

Большинство из тех, кого я встречал, могут принимать наркотики и не бросать работу. Но есть и такие, для кого эти вещи не совместимы перед пномпеньским натиском наркотиков и секса. Майк приятный недоучившийся английский парень. Он один из тех немногих людей встреченных мною, который в 19 лет слишком молод, чтобы иметь секс с теми, кто старше него. Конечно, никто из обитателей «Маджестик» не ведет монашескую жизнь, я замечаю огромную разницу между их выходками и привычкой Майка напиться в усмерть в борделе и потом, обливаясь потом, спать до утра в маленькой каморке, а потом тащиться домой. Утром накануне рождества, я заметил Майка, спящего на деревянной скамейке на балконе гест-хауса. При близком осмотре выясняется, что он вырубился в настоящем самоунижающем декадентском стиле: его рука повисла над кроватью и застряла в ворохе  пустых пивных бутылок. Эриковское зеркало для дури и лезвие на столике - приятные дополнения к картине.

Внизу в ресторане Эрик завтракает, перед тем как идти на работу. Мне известно, что белая рубашка – часть школьной формы, но вместе с черным галстуком, коротко стрижеными светлыми волосами и ремнём от сумки, висящем по диагонали через его грудь, он похож на толстого фашиста. Когда я сказал ему про Майка, этот жирный сексуальный фанатик превращается в любящую бабушку. Мы спешим вдвоём наверх на балкон, где он с неподдельным чувством произносит: «О боже, Майк, проснись, ты переспал!» Он торопливо заходит со стороны, чтобы помочь Майку подняться. Я не понимаю, что недовольно бормочет Майк, но Эрик отвечает: «Я знаю, что сегодня рождество, но ты же не можешь просто пропустить его». Эрик героически пытается спасти друга от самого себя, но, в конце концов, сдаётся и идет на занятия, оставляя коматозного Майка на кушетке. Я был тронут таким беспокойством этого милитаристского, расистского, наркоманского педофила по отношению к своему другу.

 

 

Поход в «Седьмое небо»

6 апреля 1997 года

 

Поскольку на тему наркотиков говорят гораздо меньше, я решаюсь изучить этот вопрос более тщательно, нежели бордели. Первым делом еду в марихуанные ряды на рынок. Я зову мото такси, чтобы меня отвезли на Русский рынок, который на самом деле называется Туол Том Понг. Мы едем на юг от нашего гест-хауса по Монивонгу, пересекаем бульвар Сианука – главную артерию, соединяющую восточную и западную части города. Двигаемся дальше. Дома становятся ниже и длиннее чем в центре. Магазины крупнее, но менее модные и более индустриальные. Встречаем даже несколько очень больших современных зданий (большинство из которых ночные клубы и гостиницы), а также трех-четырех этажных завода и офисных зданий. Проезжаем дальше и поворачиваем на бульвар Мао Цзэдуна. Эта промышленная часть города, на обеих сторонах дороги идут магазин за магазином, торгующие цементом, металлопрокатом. Однако кое-где как цветы на лугу пробиваются между старыми домами новые четырехэтажные здания, или большие рестораны, или гостиницы.

Возле потрясающе украшенного огромного вата Туол Том Понг мы сворачиваем налево на грунтовую дорогу. Пара пыльных «всекостипротрясающих» минут и мы на рынке. Рынок огромный. Определенные товары расположены в определенных частях рынка. Двигаясь в сторону центра, я уже прошел через ряды авто и мото запчастей, электротоваров, тканей и всяких металлоизделий. Выбор товаров огромный. Были бы время и деньги, а потратить их здесь всегда найдется на что. Один из ларьков привлек мое внимание, тем, что там на передней стропиле висели вывернутые наизнанку и натянутые на скрещенные палочки различные шкурки животных. Около главного прилавка стояли всевозможные баночки и пакетики со всякими ветками, деревяшками, корой, листьями, жидкостями и множество медицинских трав и пряностей. Мой взгляд останавливается на пакете, содержащем нечто похожее на марихуану. Хозяйка согнутая старушонка, со светящимся лицом и широкой, с лишь половиной зубов улыбкой, сообщает мне что это и в самом деле «ганджа», как её называют кхмеры. Конечно же, она просит меня, чтобы я купил все 90 граммов или вроде этого, за два доллара. Пока я пытаюсь перевести граммы в унции, как в старые школьные времена, теребя при этом пятидесятидолларовую бумажку и пытаясь сообразить сколько это будет «одна восьмая унции», женщина снимает с верхней полки большую коробку. В коробке килограмм марихуаны, и она будет моей, не торгуясь, за 20 долларов. Вот, пожалуйста, 2,2 фунта, свыше 35 унций травы за 20$. Хотя и не эксперт, но, думаю, что такая коробочка в Штатах будет весить поболее 2000$. Поскольку я люблю поторговаться, я отклоняю предложение о покупке килограмма, но беру маленький пакет и нюхаю его, и убеждаюсь, что это действительно марихуана. Расставшись со своими двумя долларами, я становлюсь счастливым обладателем более чем трех унций приличной травы.

 По проторенной дорожке я отправляюсь со своим богатством на «озеро». Бынг Кок (озеро Бынг) расположено  в северной части города. Бордели Туул Кока расположены на северном берегу озера, а на его восточном берегу сгрудились уютные небольшие гест-хаусы. Сажусь на мотоцикл, и мы едем. Возвращаемся в район «Маджестик», затем двигаемся далее на север, пересекаем шоссе, ведущее в аэропорт, потом проезжаем известный госпиталь Кальмет, находящийся в ужасном состоянии, но, скорее всего, до сих пор функционирующий. И вскоре сворачиваем налево, на небольшую грунтовую дорогу. Хотя «дорога» - это громко сказано. Если бы мы были не в Пном Пене, я бы назвал её широкой тропой через джунгли.

Протрясясь на кочках и колдобинах, мы добираемся-таки до «Седьмого неба», ресторана и гест-хауса. Вхожу во внутрь и направляюсь в ресторан. В этот самый момент я просто физически почувствовал, как было бы просто бросить всё и остаться здесь в Камбодже. Ресторан одной стороной выходит на большое и спокойное озеро. Повсюду висят гамаки. Так что можно просто валяться в гамаке и наблюдать, как жизнь проходит мимо. Посетители и постояльцы сидят по одному или небольшими группами, курят большие косяки и разговаривают. Царит атмосфера спокойствия и полного непротивления, как в каком-нибудь храме. Комнаты и еда здесь дешевы. При такой дешевизне травы, человек с бюджетом в 250$ может совершенно спокойно провести не озере целый месяц, ничего не далая, только лишь курить ганджу целыми днями. Осмотревшись, замечаю, что некоторые из тех, кто меня окружают, только этим и занимаются.

Сажусь за столик рядом с водой и делаю заказ. Еда обычная, но рядом с озером есть приятно. Болтаю с соседями по столику, предлагаю им свою траву, хотя у них и своей полно. Отличное место, чтобы провести несколько часов, дней, а, может, и месяцев: прохладный ветерок с озера, открытое водное пространство и необычная местная жизнь по берегам, недорогая еда и нескончаемый запас марихуаны. День подходит к концу, солнце приближается к земле, и все это кажется самым важным в жизни. Находясь под кайфом, в совершенно расслабленном состоянии, я думаю об идиотизме карьеры бизнес журналиста. Все что нужно, это провести остаток своих дней здесь на берегу озера с косяком марихуаны. Темнеет, и мне каким-то образом удается выбраться отсюда и отправиться в «Маджестик», чтобы начать собирать свои вещи к предстоящей встрече старости возле озера.

Вхожу к себе в комнату и выглядываю из окна на не очень-то привлекательные окрестности. Мне снова очень хочется вновь оказаться в «Седьмом небе», но в тот момент дурь постепенно выветривается из моей головы, и я начинаю осознавать, как легко меня может засосать эта приятная, но совершенно лишенная устремлений пномпеньская жизнь.

 

 

Пицца с марихуаной от Мэри Джейн

10 апреля 1997 года

 

Благополучно возвратившись из сетей «Седьмого Неба», я готов к ещё одному важному этапу «полевых исследований». Джо согласился взять меня к Мэри Джейн, и вот мы заходим внутрь и занимаем столик. Кажется, что это обычная пиццерия, каких тысячи у нас в стране. Джо бывал здесь раньше, и поэтому он снова просит меня не заказывать мою пиццу «очень счастливой». Он предупреждает, чтобы я не недооценивал «силу пиццы». Я стараюсь не поддаваться чужому влиянию и поэтому, когда подходит официантка, мы заказываем содовую и большую пиццу: половину «средне счастливую», а другую – «экстра счастливую».

Мы болтаем с Джо в ожидании нашего заказа. Он рассказывает мне, как в первый раз попробовал «экстра счастливую». «Я пришел домой, совершенно не чувствуя ничего особенного. Я присел за стол, чтобы проверить домашнюю работу. Часа два спустя, я вдруг обнаружил, что лежу лицом вниз на полу. И я пополз, (пополз!) к своей кровати. Каким-то образом мне удалось забраться на кровать,  и я лежал и смотрел, как звуки залетали в комнату. Я тебе точно говорю, звуки дорожного движения вплывали в комнату и парили под потолком. Звуки людских разговоров просачивались через окно, плавно соскальзывали с подоконника и струились на пол. Мелодия продавца мороженого, маршировала через окно и прямо в дверь. Это было нечто фантастическое, но я это совершенно спокойно воспринимал. Весь этот кошмар пришел в замешательство, когда звук выстрела влетел внутрь и приземлился на кровать рядом со мной. Это меня сильно встревожило. И я пополз, а может пошел, я не помню, в другую комнату на другую кровать. Там меня Сотхиа ( в тот момент его подружка) меня и нашла.

«Она всё время повторяла: «Джо – плохой, Джо есть пицца не хорошая. Джо - дум-дум, не хороший». Все, что я мог сказать это «Ууууух». Её бормотание не было, конечно, колыбельной, но я уснул. Я проспал до следующего утра, а когда проснулся, то увидел её возле себя, как-будто она провела тут всю ночь напролет. Знаешь, ещё не поздно снять часть «экстра счастья» с твоей половины пиццы».

Как только принесли наш заказ, я бесстрашно накинулся на пиццу. Пицца как пицца, ничего особенного. Но как транспорт для подачи изумительной травы, он неплохо отвечал своим требованиям. Мелко порубленные листья отборной ганджи формировали слой между томатным соусом и сыром. Тягучий сыр, бесподобный томатный соус, тонкая корочка и листик за листиком пикантной ганджи создавали неповторимый, если не сказать бесподобный кулинарный шедевр.

Вот мы и набили животы, а четверть пиццы все ещё лежит на тарелке. Хочу доесть её из принципа, неслыханное дело оставлять столько травы на тарелке. Где-нибудь в Милуокки панки умирают за косяк. Но Джо убеждает меня, что я и так съел достаточно, более чем достаточно, и предлагает расслабиться и подождать пока всё переварится. Мы заказали ещё содовой и стали обсуждать политику.

Мы болтали до тех пор, пока дурь не начала действовать, а очертания предметов не стали расплываться. Мы решили прокатиться в расположенный неподалёку на набережной ресторан «Стейджкоуч», куда приходит много иммигрантов. Там мы собирались в полной мере насладиться желаемым эффектом. Этим вечером было приятно посидеть за одним из столиков расположенных на улице. Погода теплая, нежаркая, и вид на речку очень расслабляющий. Вдоль реки видны несколько храмов с их грациозными крышами и необычными контурами. Так успокаивает, просто сидишь и разглядываешь глубину неба, висящую над этим ещё только развивающимся городом.

Посмотрев внутрь ресторана, я замечаю группу французов: Жана Марка – парня, которого мы встречали на стрельбище, двух его коллег и их босса. Я помнил их по моей работе в Сайгоне, и то что они собирались на торговую ярмарку сюда в Пном Пень. Они сидят себе, пьют и разговаривают, а я смотрю на них счастливым мутным глазом. Есть что-то необычное, но странным образом что-то знакомое в их поведении. Их босс похож на «крутого» и всё время ведет разговор. Жан Марк весело смеётся, но в то же самое время чутко реагирует на все замечания шефа. Третий – с большой физиономией, несколько туповатый, похоже, не очень-то понимает, о чём идет речь, и смеётся над шутками шефа только после, как Жан Марк объяснит их ему. Четвертый же похож на проныру, который все время, кажется, ищет приключений.

Повернув взгляд к реке, я вдруг осознаю, какая опасность мне грозит. Прямо здесь, в «Стейджкоуч», я наткнулся на ячейку корсиканской мафии Юго-Восточной Азии. Их босс – крестный отец, Жан Марк – его помощник, третий парень – безмозглые мышцы операции, а четвертый – хитрый проныра. Главный вопрос, от которого зависит удастся мне выжить этой ночью или нет, это знают ли они, что я знаю. Ганджа, похоже, сохранит мне жизнь сегодня, потому что я оцепенел, и мое лицо не выражает ни страха, ни того, что мне всё про них известно. Потом снова проклинаю себя и ганджу, за то, что нахожусь в таком беззащитном состоянии, когда моя жизнь в опасности. Я стараюсь быть спокойным, чтобы не выдать себя, стараюсь вести себя обычным образом. Это довольно просто, потому что всё что от меня требуется это сидеть прямо и спокойно дышать.

Минуты тянутся еле-еле. Я решаюсь написать завещание и отдать его Джо. Но не уверен, что в таком состоянии у меня получится, а также я не смогу ничего объяснить гангстерам, если оно вдруг его найдут. Остаётся ждать. После приличной паузы, я говорю Джо, что готов идти домой. Хотя и не совсем уверен, что смогу дойти. Мне кажется, что будет безопасней уйти, чем оставаться, поскольку я могу совершить какую-нибудь ошибку и попасться в лапы корсиканцев. Когда мы встали, то Джо заметил, что я встревожен, и спросил меня всё ли нормально. И вдруг меня пронзила страшная догадка, а, вдруг, Джо один из них?! Я чуть не закричал в отчаянии. Что ж, подумал я фаталистически, мы все когда-нибудь умрём, надеюсь, это будет быстро и безболезненно. Я покорился судьбе, и мне стало легче. В душе оплакиваю свою недолгую, но интересную жизнь, а в это время Джо везёт меня, Бог знает куда. Я закрываю глаза и жду лишь, когда это всё кончится. Когда Джо остановился у ворот гест-хауса, я не знаю радоваться мне или сердиться. Неужели я спасён? Или это какой-то жестокий трюк, прежде чем со мной разделаются. Джо паркует байк, а я иду внутрь. Конечно же, они не станут убивать меня здесь. Страх отступает. Быстро, но без паники, иду к себе в комнату. Запираю дверь, отодвигаю кровать от окна, залезаю под одеяло и молюсь.


Продолжение здесь www.cambodiatravel.ru